Сергей Рожненко

 

Кассипиада 

    

 

 

В давние–предавние времена, столь давние , что я уже и не помню когда, жил да был царь, ну просто царь и ничего больше. И звался энтот царь Кассиоп Касьёпович 329-й, а может, и нет. Правил  он островом так долго, что в народе получил прозвище Кассей-Безсменный. И, как водится, была у него и жена – царица  Кассиопа, была потому, что не дождавшись рождения своей единственной дщери - принцессы Кассиопушки, почила, как и все смертные  люди. Но хоть царица, и отошла в мир иной, Кассиопушка  родилась в срок .

Тут надобно сказать, что остров, которым правил Кассиопей, был расчудеснейшим местом:

-повсюду росли и обильно плодоносили Касяблони, Касюши и Кастаны, а многовековые Кассивы каждый год приносили несметное количество кассивок, из которых предприимчивые кассиопейцы давили непревзойденное кассивковое масло. Масло это охотно покупали соседи . Добывали кассиопейцы из недр своего острова касситерит, который тоже продавали. В своих многочисленных мастерских искусные кассиопейцы делали кастрюли, каски, кастаньеты и кассовые аппараты. А самыми престижными профессиями считались на острове профессии Кассира в кассе и Каскадера.

Так и жили кассиопейцы мирно и счастливо много-много веков .

Пришло время, и Кассиопушка выросла и стала на радость всем такой милой и пригожей, что и не расскажешь...

И все было бы и ничего, да вернулся из своей двадцатилетней экскурсии царь соседнего острова, коварный и хитромудрый Одиссей. И вот задумал он зловредную зловредность. Послал он срочную депешу соседу Кассиопу: «Ты такой-разэтакий, а отдай-ка свою Кассиопушку в жены моему сыну непутевому. А не отдашь - я с помощью моей Олимпийской покровительницы Афины свет-Палладиевны нашлю на твой паршивый остров Дракона морского, который будет требовать кажен год по пять самых красивых девушек и по пять самых лучших юношей себе на прокорм»

А Кассиопей то наш тоже был не лыком шит: «Фигушки, – отвечает, - Поскольку зовусь я Кассей Бессменный, то попервах отдай-ка мне утку твою, в нутрях которой есть яйцо. Говорят, в том яйце спрятана смерть моя в виде лома железного. А вот когда отдашь – тогда и поговорим!»

Заполучив такой ответ, Одиссей почесал в затылке...Отродясь на его острове такой дичи не водилось. Бросил в серцах свой треух кролячий и наслал-таки змеище-поганище на Кассиопию.

И вот видят несчастные кассиопейцы, как прямо под скалой, на которой царский дворец стоял, вздулось пеной белой море синее и, страх-то какой, из самой середины пены той высунулись сто, а может и не сто, может три, а скорее всего только одна, но очень уж безобразная голова. Облизнулась та голова и говорит: «А ну-ка, подавайте мне кажен год по пять самых лучших вьюношей и девок ваших. А не то лихо вам будет... А к завтрему приготовьте мне – тут дракон облизнулся и сглотнул слюну - прелестную Кассиопушку!» И с тем погрузился в пучину.

Кассей наш аж слегка окассел от такой наглости. Дело-то напрямую касалось его ненаглядной Кассиопушки... Пригорюнились и кассиопейцы... Жили они в мире и благоденствии столько веков, и вот напасть...

Тут вперед вышла Кассандрушка – та самая, которая выполняла спецзадание Олимпийцев в Трое, и говорит: «Ты, Кассеюшка, обратись-ка к царевичу Персей Персеичу, он тута неподалеку княжит.  Молодой, энергичный, и очень ему приспичило народным героем стать... И вот ежели он одолеет ентое вот пресмыкающееся, то, стало быть, он сделается твоим зятем, а нет ... Так что ж, одним царевичем меньше на свете белом станет»

Кассей наш призадумался ...Все это конечно правильно... А вот как не одолеет Персей Чуду-Юду окаянную, то придется отдавать красавицу Кассиопушку Идолищу... Но, делать нечего, и посылает он почтовую ласточку КАСатку  к Персею.

«Дружище Персеич! Дошли до меня слухи, что ты собираешь коллекцию всяческих рептилиев. Дык вот, завелся тут у меня какой-то драконишко. Да не драконишко, а так, Касявка какая-то. Но народ она беспокоит, всех кур, говорят, перетаскала и уже на баб моих Каситься начала. Вот ежели тебе ентая насекомая нужна – дуй ко мне на остров скорее, а то убежит...»

И энтот дуралей Персеич, прочитав энтот бред Касивой кобылы, берет сети, мешок для добычи, и на своем верном Пегасе вылетает на Кассиопию.

А там, я тебе скажу... Народ прямо уже весь в осадок выпал...И так население небольшое, а тут еще лучший генофонд надобно идолищу-поганищу отдавать.

Что делать бедному Персею: взялся за гуж – полезай в кузов. Приходит он во дворец Кассея: «Чего же энто ты меня, сосед, ты так подставил? Те же сказал, что у вас здесь КАСявка завелась – а здесь налицо огромный драконище! Да и еще неизвестно, сколькиголовый. Но мне во дворце действительно не помешает украшение на стену в виде драконьей головы. В Европе, говорят, это входит в моду. Но мне нужен один день... У меня, понимаешь ли, обнаружился целый КАСкад промблем»

Согласился Кассей, думая про себя, что нашелся дуралей, который будет для него голыми руками КАСтаны из КАСтра доставать.

А Персей наш возложил своего серого в яблоках таракана Ваську на жертвенный камень матери богов Гере. Та, вняв приятный ей запах жертвы, говорит :

«У тебя, дорогой мой Персеюшка, есть в запасе пол-дня, а за это время можно не токмо до канадской границы, как сказал классик, но и к зловредным Пифиям дойти даже пешком. Вот ты к ним и скачи!»

Персеич не мешкая седлает верного своего Пегася и вылетает на Пифею.

А там... А там то... А что там? Да ничаво! Всего-навсего только три безобразные старухи. Одна , слышь то, без глаз, то есть абсолютно! Вторая  - тоже без глаз, да к тому ж еще и без ушов! А у третьей даже и рта не наблюдалось!

Это и были знаменитые Пифии-прорицательницы . Что они там прорицали, никому нам неведомо...

А  глаз у них был всего один на трех.

И вот, когда Персей спустился в ихнею печеру вонючую, энтие бабулечки так разволновались (а как же им было не переживать, ежели к ним уж пять веков никто, почитай, и не заглядал), что в суматохе потеряли глаз свой ненаглядный – Персей его знает где - а

Персей наш, не будь дурак, этот глаз подхватил, да поглубже в карман хитона и засунул. Да еще и шнурок потуже затянул на кармане – вот ведь тля!

Взмолились бабки-разбойницы: «Возверни , Персеюшка, глаз наш всевидящий! Проси все, что хочешь!»

«Отдам, – говорит Персей, – но сначала выдайте мне щит зеркальный да меч обоюдоострый!»

Нечего делать, отдали Пифии и щит и меч .

А время – времечко уж на исходе...

Приковали Кассиопушку несчастную да цепями-то пудовыми к скале холодной. И сине море под скалой той пениться да бурлиться начало...

Кассей наш совсем голову повесил. Слезами горькими обливается... Только вдруг он почувствовал, как ктой-то евоное плечо вроде потрогал. Обернулся, глядь, а перед ним Персей Персеич собственной персоной стоит, про себя ухмыляется и в левой руке какой-то мешок держит.

 «Ну, Кассеич, ну удружил ты мне, блин. По твоей милости мне пришлось подвиг совершить внеплановый, значит. Но ты мене не боись, я сегодня к людям добрый и очень недобрый ко всяким гадам морским и сухопутным!»

А тут уже три головы чуди-юдины из моря повыставились и, моргая всеми своими девятью голубыми глазками, уставились прямо на Кассипушку разнесчастную...

Но наш Персей – он парень не промах! Достает он из мешка того, что держал за спиной, голову Медузы Горгониной, ну знаете, той, что одним своим взглядом поганым все в камень превратить могла. И крикнул герой Змеищу:

«Эй, ты, червяк дождевой! Я твою мать, нареченную Афину свет Палладиевну, очень хорошо знаю с не очень хорошей стороны! А у меня есть крыша посерьезнее! Так что убирайся-ка ты по-добру по-здорову, а не то тебе придется всю жизнь оставшуюся (если она еще и останется) на КАСтылях переползать. Или вон воще в камень тебя превращу!»

А Змеище даже и ухом не ведет! Знай уже протягивает лапищи свои поганые к Кассиопушке.

Взбесило такое наплевательское к себе отношение нашего Персея, и направил он взгляд головы Горгониной на Чудище...

Заверещал тут тоненько дракон нечеловеческим голосом и превратился в ма-а-а-ленького, с мизинчик Кассиопушки, тритончика, которого Персей отважно изловил и посадил в баночку из-под майонеза.

Вот так и одолел Персей Персеич лютое Змеище-Поганище Афино-Одиссеевоное. И женился на прекрасной Кассиопушке Кассеевне. И получил еще и в придачу пол-царства Кассеевного.

На том и сказке нашей конец! А может еще и не конец...