ВСТРЕЧА НА ДОРОГЕ.


Мы сидели у него на кухне, обычной маленькой кухне в обычной двухкомнатной «хрущевке». Было уже далеко за полночь, но никто не клевал носом, ни он, ни его жена и сын, ни моя Татьяна. Это была самая удивительная ночь в моей жизни. А люди за столом перед нами казались самыми удивительными на земле. И чем ближе было утро, тем больше мне казалось, что все это сон, просто чудесный сон. А мы все говорили и говорили. Вернее, говорили они. О себе, о своих родных, о детях и о работе. К утру мы знали о них все. Если и не все, то гораздо больше, чем обычно мы знаем о наших самых близких друзьях. Да, собственно, мы и расстались Друзьями следующим утром.

---

Мы познакомились с ними случайно, при весьма необычных обстоятельствах. Хотя для иного водителя, быть может, и нет ничего особенного в том, чтобы остановиться на безлюдной загородной дороге в сгущающейся темноте и подобрать голосующую парочку с огромным рюкзаком, спальниками и палаткой. Но он никогда никого не подвозил, и сейчас не мог объяснить, почему он нажал на тормоз. Сделал он это нерешительно; это было заметно даже мне, стоящему у обочины со сторублевой купюрой в вытянутой руке. Мы голосовали уже больше часа, но те редкие машины, что проезжали мимо в сторону Ярославля, даже не сбавляли скорость. Был субботний вечер жаркого июльского дня, и ярославцы, очевидно, не стремились вернуться в город со своих дач. Машин было совсем мало. Мы уже почти отчаялись попасть сегодня в свою гостиницу, на стоянке у которой второй день стоял наш автомобиль, когда, наконец, очередная машина сбавила скорость, приближаясь к нам. Это была красная, насколько я смог разобрать в сумерках, «шестерка» преклонного на вид возраста. Потом она вдруг ускорилась, но, проехав мимо нас, начала тормозить и остановилась в 20 метрах. Эдик все же продолжал колебаться, а Рита, виновато улыбаясь, даже сказала, что с ними такое в первый раз, что обычно они никогда не останавливаются. «Мы тоже», - ответил я, и это, похоже, решило исход переговоров лучше, чем мои сбивчивые объяснения о нашем путешествии, о спрятанных в лесу велосипедах и необходимости во что бы то ни стало попасть в Ярославль сегодня вечером.
За тот час, что отделял нас от городской черты, мы успели довольно близко познакомиться. Мы были полны благодарности, они – интереса к двум ненормальным питерцам, приехавшим в их город только для того, чтобы, бросив там автомобиль, отправиться в велосипедный поход по Ярославской области. Ладно бы мы были опытные путешественники, а то ведь это был наш первый опыт таких поездок. Мы выплеснули на Эдика с Ритой все накопившиеся впечатления, наперебой рассказывая о событиях прошедших двух дней. О поездке по Волге до Рыбинска на «Метеоре», переполненном местным людом; о вечернем марш-броске до Глебово, где мы промокли до нитки, попав в сильнейшую грозу; о неудачной попытке переправиться через Волгу по железнодорожному мосту, чуть было не окончившейся в отделении местной транспортной милиции; о ночлеге в геологической партии, в доме с крышей и отоплением, куда нас среди ночи пустил сердобольный комендант; о Мышкине, удивительном провинциальном городке, знаменитом своими необычными музеями; о первой в жизни сотне километров, пройденной за день на велосипеде.
Эдик оказался милиционером, «ментом», как говорят в народе. Никогда еще нам не доводилось общаться с ментами так близко, но Эдик сразу же заставил позабыть все стереотипы. Невысокого роста, коротко стриженный, с добрыми глазами за стеклами больших очков и с милой, как бы извиняющейся, улыбкой, Эдик был начальником райотдела вневедомственной охраны, майором по званию. Накануне он попал в аварию. Водитель не справился с управлением на скользкой из-за ремонта дороге, и вот теперь служебная «Волга» стояла в ремонте. Других свободных машин в отделе не было, поэтому Эдику пришлось выкатить из гаража своего старенького «Жигуля», который и вез нас сейчас в Ярославль.
На самом деле, они совершенно случайно оказались в тот вечер на этой дороге. Они не ехали из гостей, не возвращались с дачи или огорода, не везли в багажнике корзину грибов. Просто Эдик давно не сидел за рулем своей старой машины и теперь, будучи вынужденным использовать ее в отсутствие служебной, выехал за город покататься, вспомнить педали и переключение передач.
Младшая дочь была в Москве на попечении бабушки, десятиклассник Димка тоже не стал расстраиваться по поводу отъезда родителей в этот субботний вечер, так что Эдик и Рита могли не спешить, направляясь по пустынному шоссе в сторону Углича. Этих двоих, с рюкзаком у кромки шоссе, они заметили еще по пути туда и даже перекинулись парой слов по этому поводу. Почти через час, когда сумерки уже сгущались, а плотный туман стал затягивать низины, они снова увидели их. За это время они успели доехать до Большого Села и обратно, обсуждая по пути перспективы Димкиного поступления в училище МВД в Вологде. Ходили слухи, что без крупной взятки туда не поступишь, а лишних 5 тысяч долларов у Эдика не было. Он был честным ментом и, хотя благодаря своей службе в охране зарабатывал прилично, не мог и мысли допустить, чтобы Димкина карьера в органах началась таким образом. Да сын и сам не позволил бы этого. Отличник, умный парень, он был уверен в себе перед экзаменами. Но друзья на полном серьезе говорили о негласном распоряжении выделить для абитуриентов из Ярославля всего одно место, и об очереди к начальнику училища родителей, желающих оказать заведению спонсорскую помощь.
С этими тягостными мыслями Эдик и сбросил газ, поравнявшись с нами. Сначала он предложил довезти нас до окраины города, где жили они сами. Оттуда мы уже смогли бы без проблем доехать на такси до центра, до гостиницы, где мы останавливались позавчера. Нам было абсолютно необходимо выехать из Ярославля завтра утром в сторону дома, поэтому мы и запрятали наши велосипеды в густые кусты у дороги в одной из болотистых низин в 50 км от города, и стали пытаться поймать попутку. Мы несколько ошиблись в определении расстояний по карте, и в результате стояли сейчас на обочине, накрутив за день сто километров, но без всяких шансов добраться до Ярославля засветло.
Теперь волнения позади. Эдик чувствует себя все увереннее за рулем, вспоминая подзабытые навыки. Да и ехать стало веселее. Подобранные ребята заставили отвлечься от проблем с поступлением сына. Первый раз он встречает таких; и как они не боятся ездить в одиночку по нашей глубинке. Уж ему то, менту, известно, чем это может закончиться. Подъезжая к городу, спрашивает, в какой гостинице мы остановились. Ответ неожиданно взволновал его. Ведь ночевали мы в гостинице областного УВД, переоборудованной из бывшего ведомственного общежития, да и сейчас напоминающего скорее хостел, чем полноценный отель. А они с Ритой прожили там первые 10 лет своей совместной жизни и вырастили Димку, пока государство, наконец, не выделило Эдику двухкомнатную квартиру за безупречную службу по охране райкома в течение этих самых 10 лет. Захлестнутый воспоминаниями, Эдик везет нас к гостинице, чтобы заодно прикоснуться к своему прошлому.
Но ночевать там снова нам не пришлось. Уже совсем стемнело, когда мы добрались до места. Первоначальное намерение заплатить за извоз сменилось обменом адресами-телефонами и долгим прощанием. Мы с Эдиком уже полчаса обсуждаем что-то на ветру у открытого багажника, зачем-то держа в руках вытащенные оттуда рюкзак и палатку, а наши жены никак не могут наговориться, сидя в машине. А потом оказалось, что гостиница ночью закрыта. «Это судьба», - говорит Эдик, - «поедем к нам». Мы тоже понимаем, что это судьба и внутренне рады этому, но как же это необычно для нас, жителей 5-миллионного города, привыкших ограждать себя от незнакомых людей, от случайных встреч, боящихся открыть дверь соседу и предложить помощь встречному человеку! Мы все-таки сопротивляемся, больше для виду, и даже заезжаем в соседнюю гостиницу, где свободных мест, к счастью, нет.
И вот мы на кухне их двухкомнатной хрущевки, той самой, что он получил за охрану райкома. Сын Димка, очень симпатичный парень с умными глазами, сидит с нами. Мы ужинаем, пьем за встречу, а они все говорят и говорят. Показывают фотографии. Вот отец Эдика, он видный ученый с мировым именем, обеспеченный человек, живет в столице, занимает пост заместителя министра. Вот он на фоне Манхэттэна с конгрессменами США; вот на личной яхте, положенной ему по рангу, со своими детьми, – Эдик у него не единственный сын. Вот дедушка, который недавно сломал шейку бедра, и которому Эдик с братьями и сестрами оплатил дорогостоящее протезирование. Вот Рита на работе, она медсестра. Получает мало, как и все бюджетники. У Эдика тоже оклад небольшой, выручают премии. Помощи от родителей они не принимают, разве что подарки для детей. Отец Эдика, в прошлом коммунист, человек, как сейчас говорят, старой закалки, раньше с гордостью отвечал иностранным гостям, что сын у него простой милиционер в провинции, сам строит свою жизнь, не прикрываясь заслугами родителя. Прошли годы, поменялась страна, изменились люди, а ученый и милиционер остались на своих местах. Остались и тоже изменились. Один стал еще заслуженнее, другой еще профессиональнее. Но честное и открытое отношение к жизни не смогли поколебать никакие перемены. Сын Димка идет по стопам отца, мечтает стать настоящим ментом, а дочь Анну они видят знаменитой скрипачкой.
Время шло, а темы не иссякали. Казалось, они боятся не успеть поделиться с нами всем сокровенным.
Беседа закончилась только под утро. Лежа на хозяйской постели, мы с Татьяной еще долго не могли уснуть, находясь под впечатлением нового знакомства. Мне все кажется, что это сон, просто сказочный сон.
После завтрака они довезли нас до стоянки, где мы пересели в свою машину, и проводили нас, показывая дорогу, до выезда из города. Мы расстались, чувствуя, что обрели здесь, в Ярославле, настоящих Друзей, друзей с большой буквы, которых не может быть много и которыми надо дорожить, ибо нет ничего ценнее Дружбы. Они чувствовали то же самое. Все знали, что мы не будем часто видеться и общаться, но можем рассчитывать на взаимную помощь и поддержку, на которую способны только Друзья.

---

Мы, действительно, с тех пор общались очень редко. Димка не поступил в тот год в вологодское училище и собирался пытаться в следующем, хотя мы звали его в Питер и предлагали содействие в поступлении в наше местное училище МВД. Мы на самом деле могли бы ему помочь. Но Димка упертый, как и отец. После того, как его снова отсеяли на последнем экзамене в этом году, он все-таки приехал в Питер и поступил сюда, но без нашей помощи. Мы даже не знали об этом. А они стали чаще вспоминать тот июльский вечер и представлять наши будущие встречи, когда будут приезжать на невские берега, чтобы навестить сына.
А через несколько недель Эдика не стало. Мы так и не видели его с тех пор. Драка группировок в кафе. Случайно или нет, но Эдик остался лежать на полу с проломленной головой. Димку тоже хотели убить, он был вместе с отцом в тот вечер. Ему раздробили битами обе руки, он закрывал ими голову. Рита видела все это, но не верила в происходящее. Ведь они просто пришли поужинать.

(с) П.Милькин, 2002